Наш край

Из жизни беглых за «свободой»

Авг 30, 2018 Автор в рубрике История.

гулагЕсть некоторые темы из истории нашего Белого города, которые, откровенно говоря, мне малосимпатичны. В то же время, обходить их – значит, закрыть глаза на объективность, а это уже попахивает предвзятостью. Хотя, кто не предвзят в той или иной степени в наше неспокойное, как сон алкоголика, время?

Побег
Оккупация –  зло, и это бесспорно. Как аксиома. Редкая нация, народ симпатизирует факту захвата территории своей земли незваными гостями. И это – тоже, правда. В 1918 году, согласно Брестскому договору, Бессарабия отошла к румынам. Сомневаюсь, что вошедших в город румын закидывали цветами, хотя, как говорят, нашлись и хлебосольные горожане. Думается, прежде всего – из тех, кто, имея какое-то своё дело, бизнес, таким образом, пытался уверить пришлых в своей лояльности. Может быть, поэтому некоторые предприниматели так и остались при своей собственности и даже процветали во время оккупации? Бог с ними. Я о другом. Уже ближе к тридцатым годам прошлого века сначала одиночно, а после почти массово наблюдались переходы местного населения на противоположный берег Днестровского лимана. Там, в Овидиополе, была Советская власть. Были «наши», как говорили старые аккерманцы.   На лодках это удавалось редко, по причине быстрой реакции румынских пограничников на нарушения уже их границы. Кроме того, у пограничников имелся быстроходный катер, а что такое парус или вёсла  против силы десятков лошадей стального мотора? Потому, в основном, перебегали по лиману, скованному льдами. Стало быть, в глухозимье.

***

Жителю посада Папушоя Михаилу Щурову  исполнилось 25 лет, когда он задумал сбежать от новой власти. Родным от ничего не объяснил, боясь причитаний матери, плача многочисленных сестрёнок и крепкого слова отца – Димитрия. Ещё с ночи, собрав котомку с тёплыми онучами и парой рубах, он, не медля, тихонько выскользнул из хаты. Стоял вьюжистый, морозный январь. Берег лимана походил на бесконечную, морозную степь, где гуляли об руку колючий ветер и жестокий мороз. Сориентировавшись на едва приметные огоньки далёкого берега, Миша двинулся вперёд. Холодные, снежные зимы тех лет напрочь облачали лиман в мощный лёд. В хорошую погоду, даже в 60-х годах по льду бойко сновали не только подводы, но и грузовики – это я хорошо помню… К Овидиополю Миша добрался только часа через четыре. Он оглянулся – далеко позади, в рассветной синеве, первые лучи солнца ударили по золотым куполам церков родного города. Сердце сжалось от грусти и…

- Стой! Кто идёт?

«Наши»

Что сказать… Приняли беглеца пограничники, а после энкэвэдэшники довольно жёстко. Для начала парню всыпали кучу тумаков, пытаясь узнать правду, кто он на самом деле. На предмет – не шпион ли? Обиженный и разозлённый беглец дерзко высказал прямо в лицо офицеру НКВД всё, что думает о нём и «гостеприимстве» Советской власти. С матерцой и издевкой. Миша совершил роковую ошибку. Дело в том, что в подобных случаях срабатывал принцип рулетки – повезёт, или нет. Если ты вёл себя правильно: не дерзил, помалкивал, то, как правило, через месяц-другой каталажки тебя выпускали на волю, определив предпочтительный адрес свободы – новостройки заводов, городов, или же в армию. В противном случае, дело принимало дурной оборот. Но то были редкие эпизоды. Молодой Щуров, пройдя жестокие побои и пересылку в Одессу, после просто пропал. О том же, что с ним происходило в первые дни, то есть, в  описываемые мною события, узнала его младшая сестра Валентина Дмитриевна Щурова. Не знаю, как это удалось заключенному, но семья только через год получила затёртый, грязный клочок бумаги с неровным почерком. Это письмо принёс им странный человек – с пустой глазницей и перекошенной левой стороной лица. Он передал записку Димитрию Щурову и тут же исчез. Словно фантом…

«… где золото роют в горах…»

Щуров пропал. В силу своей молодости и горячего характера он сходу вступил в конфликт с представителем  советской власти. Даже когда его этапировали в Одессу и далее, он всё же надеялся, что произошла чудовищная ошибка и несправедливость. Что гнусного энкэвэдэшника накажут, а перед ним извинятся и откроют все дороги в новый мир труда и счастья. Не чужие ведь – свои. Типичное заблуждение малограмотного идеалиста.

***

На то время, когда о судьбе своего брата мне рассказала Валентина Дмитриевна Щурова, ей было уже далеко за шестьдесят. Оказывается, история имела продолжение. Где-то в начале 70-х прошлого столетия на многочисленные запросы и объявления по всему Союзу о судьбе Михаила Щурова, Валентина Дмитриевна получила короткое письмо. Прислано оно было из далёкого сибирского городка Уяр Красноярского края, если не ошибаюсь. Автор письма, как оказалось, был знаком с Михаилом. В 1937 году он в составе большого отряда от печально известного ГУЛАГа был пригнан на строительство нового горно-металлургического комбината в промороженный насквозь Норильск. Богатые на месторождения места только начинали осваиваться. А где взять дешёвую рабсилу? Известно где – из зеков. Там он познакомился с Мишей и не раз выслушивал его печальную историю. Такие же истории, а то и похлеще, хранились на душе почти у каждого зека. Работа была адская, условия содержания скотские. Люди вымирали бараками. Однажды, говорил приятель брата Валентины Дмитриевны, Миша простудился и быстротечно умер. Умирал на руках товарища. Перед самой кончиной Щуров впал в забытьё и всё бредил непонятными для сибиряка рваными фразами: «Пэчэ мэни, мамо. Дайтэ холодного… кавуна. Хочь скыбочку. Мамо…». Эти слова врезались в память сибиряка на всю жизнь… Похоронили Мишу, как и прочих  падших от тяжкого труда, на склоне горы Шмидтиха – в братской могиле. Без креста и даже могильной таблички.  Говорят, эта гора и по сей день мрачно возвышается за Норильском, но мало кто туда ходит – нехорошо там…

И другая сторона

Разумеется, не все наши беглые пропадали в казематах НКВД. Это были единичные случаи. Потому-то они так и запоминались. Мой дед – родной брат бабушки по материнской линии тоже бежал «на ту сторону» в 1936 году. Как и полагается, приняли беглеца для порядка за шпиона, помурыжили в тюрьме пару месяцев, а после выпустили. Далее он выехал в Одессу (как потом пояснял «Шоб поблыжче до хаты») и работал там на каком-то заводе. А ещё через пару лет каким-то непостижимым образом ему удалось попасть на финскую войну и даже отличиться там… Вернулся он в родные края уже после Великой Отечественной войны, пройдя все круги её ада…

***

Многие аккерманцы, которые  из беглых, после войны возвращались в родной город. А многие остались на чужбине, обзавелись семьями, пустили свой, уже смешанный кровный корень…

И, вот что интересно – все они, как правило, прежде чем стать полноправным гражданином такой желанной страны – СССР, прошли так называемую «правилку» -  с каталажкой, пинками и… обидой. Всякое бывало, но это правда.

Владимир Воротнюк, Белгород-Днестровский

Оставить комментарий

Прогноз погоды

Последние комментарии

Все содержание сайта www.obozrenie-plus.com охраняется авторским правом, как произведение, созданное коллективным творческим трудом в соответствии с законодательством Украины об авторском праве и смежных правах. Допускается копирование, опубликование или иное использование в коммерческих целях материалов, загруженных с сайта www.obozrenie-plus.com, при условии ссылки (для интернет-изданий - гиперссылки) на www.obozrenie-plus.com

Сервис Поиска попутчиков всегда поможет найти подходящего попутчика с учетом Ваших пожеланий.

Войти